Сделка (ч. 1)

Автор
Опубликовано: 26 дней назад (16 ноября 2017)
Блог: Проза
Редактировалось: 3 раза — последний 19 ноября 2017
+6
Голосов: 6
Перевод с английского.

Пэм посмотрела в спальню своей дочери Джули через приоткрытую дверь. Как обычно, Джули сидела за небольшим столиком в углу её комнаты, работая над докладом для школы.

– Как дела? Тебе что-нибудь нужно? – спросила Пэм.

– Всё нормально. Нет, спасибо, – ответила Джули, даже не подняв голову.

«Хорошо... ну, слишком-то не напрягайся», – сказала Пэм. Джули ничего не произнесла в ответ, поэтому Пэм после нескольких секунд, неудобно повисших тишиной в воздухе, отошла. Что ж, по крайней мере, она была вежлива и внимательна к дочери, подумала она.
В эти дни между ними вряд ли мог произойти более доверительный разговор. Эта мысль серьёзно её расстроила, когда она входила
в гостиную и садилась в кресло.

Она подняла пульт и включила телевизор, но ни один канал не заинтересовал её. В последнее время она не особенно радовалась чему-либо. Она начала теряться в мыслях и перестала обращать внимание на изображения и звуки, исходящие из ящика у противоположной стены. Всё было совсем не так, как должно быть, не так ли?

Пэм потянулась за пачкой «Вирджинии Слимс» и прикурила сигарету, надеясь, что это поможет ей упорядочить свои мысли. «Как всё могло дойти до такого?» – подумала она. Только она и её дочь, которая, казалось, ненавидит её; ни мужа, вообще ни единого человека в её жизни на самом деле, ничего, за исключением работы, на которой Пэм не интересовала кого бы то ни было; работы, на которой не просматривалось перспектив карьерного роста или повышения дохода, и неважно, насколько хорошо эта работа выполнена; типовая 2-комнатная квартира в более чем непрестижной части города – при её скромном заработке и зачастую отсутствии материальной поддержки от ее бывшего мужа большего она и не могла себе позволить; старый, видавший виды автомобиль, о замене которого она не могла и мечтать. Она вообще не могла думать о том, чтобы что-то улучшить в своей жизни, если это было связано с денежными тратами – финансовые проблемы всегда стояли перед Пэм довольно остро: те или иные, они никогда не кончались.
«Боже мой!..» – прошептала она про себя, задумчиво покуривая сигарету. С каждой затяжкой в голове появлялось ощущение ясности, помогая её мыслям вернуться к реальности. Она посмотрела на пачку сигарет, полную ещё только сегодня утром, а теперь уже почти пустую, и подумала немного о том, не стало ли это теперь роскошью, которую она больше не могла себе позволить. Нет! Она быстро прогнала такие мысли, вспомнив о множестве прошлых попыток бросить курить, ни одна из которых не увенчалась успехом. Господи, – мысленно сказала она себе, – ты не смогла отказаться от курения, даже когда была беременна Джули: самое большее, что ты смогла сделать, это немного сократить количество сигарет в те месяцы. Это ещё одна вещь, с которой ты не справилась. Кроме того, курение – пожалуй, единственное в жизни, что тебе нравится в последнее время... Чёрт, ведь сигареты – это не роскошь: они абсолютная необходимость!

Она сделала длинную глубокую затяжку и шумно выдохнула дым. Она такого не заслужила. Конечно, она всегда старалась быть слишком
независимой от всего хорошего, что её окружало – почти с самого детства. Всё-таки ей стоило быть другой. Она взглянула на фоторамку, стоящую на столе в конце комнаты. Там, в дальнем углу, был тот самый снимок, который больше всего ей нравился. Снимок маленькой 6-летней Пэм с длинными медово-светлыми волосами, которая, участвуя в постановке школьного театра, отказалась носить положенную по сценарию шляпу только потому, потому что она прикрывала её прекрасные волосы. Учительница долго и безуспешно пыталась заставить её надеть шляпу за кулисами, и когда пришло время поднять занавес, она наотрез отказалась надевать шляпу, чуть не сорвав спектакль. Тогда она впервые пошла своим путём, не подчинившись правилам, что многократно повторялось на протяжении всей её жизни. Она грустно улыбнулась своим воспоминаниям, делая последнюю короткую затяжку, прежде чем затушить сигарету в стоящей рядом большой пепельнице.

Вспоминались всё новые события прошлого. Пэм подумала о родителях, которым, как она поняла позже, частенько бывало с ней довольно тяжело. Её отец был похож на нее, упрямый и бескомпромиссный по характеру, а мама всегда старалась быть между ними посредником. Юная Пэм никогда не хотела даже слышать ни о какой точке зрения, кроме своей собственной – будь то вопрос о мальчиках, которых она приводила домой, никто из которых никогда не нравился её родителям; или о школьных учителях, которые, как казалось Пэм, никогда не слушали и не понимали её; или о её двух братьях (оба они были старше Пэм), которые смотрели на нее (по крайней мере, так она чувствовала), как ястребы. В подростковом возрасте Пэм не покидало чувство несвободы из-за необходимости соответствовать разным стандартам, на что она реагировала, всё больше делаясь бунтаркой. В 13 лет она начала делать макияж по утрам в школе перед уроками, – дома макияж был матерью запрещён, – и приходить домой с ним днем, в вызывающе яркой «раскраске». Война с родителями из-за этого продолжалась несколько месяцев, пока ее мама не поняла бесполезность боевых действий и не объявила перемирие, уступив Пэм значительно больше, чем та ей.

Затем Пэм мысленно перенеслась в следующий год и следующий семейный кризис, когда она стала считать себя убеждённой феминисткой – это движение было в моде в то время. Вскоре у Пэм нашлась одна школьная подруга, которая научила её курить: Пэм считала, что курение как нельзя лучше подойдёт её стилю. Ей быстро понравился и вкус табачного дыма, и особенно, когда научилась затягиваться – эффект от затяжек, и в результате все карманные деньги, да и обеденные тоже, стали уходить на пачки Вирджинии Слимс (все ее подруги курили Мальборо или Салем, но Пэм обязательно должна была быть другой). В тот день, когда она пришла домой и объявила всей семье, что решила начать курить, доставая при этом театральным жестом из сумочки пачку сигарет, произошедшее на кухне было похоже не столько на скандал, сколько на начало Третьей мировой. Никто в её семье не был курильщиком, - заявили ей родители, - и кто она такая, чтобы начинать новую традицию? – Запросто начну, и если захочу, ещё и не такую, – ответила Пэм, и баталия продолжилась. В бой были брошены все средства: угрозы, ругань, слёзы. То стихая, то разгораясь, боевые действия продолжались несколько недель, после чего мама наконец договорилась с дочерью так: Пэм не курит, пока ей не исполняется 16 лет, а потом, если она всё ещё будет хотеть курить, она сможет это делать без всяких санкций. Пэм приняла такие условия и прекратила курение, но в течение нескольких дней она обнаружила, что она теряет то, что для неё уже приобрело значение: и удовольствие от курения, и курящих приятелей – поэтому она легко поддалась искушению и продолжила курить, только вдали от дома и втайне от родных. В течение последующего года она стала стараться уйти из дома пораньше утром, чтобы дать себе время насладиться сигаретой до школы, и проводить все меньше и меньше времени дома по вечерам, чтобы иметь возможность быть там, где она могла бы удовлетворить своё уже довольно осознанное желание курить. Она ненавидела эти «прятки» не только потому, что ей не нравилось обманывать родителей, но и потому, что необходимость скрываться (в конце концов, договор есть договор… наверное) значительно ограничивала её в возможности покурить.
Это, как заметила Пэм, постепенно стало для нее серьезной проблемой, поскольку она стала чувствовать себя тревожно и некомфортно всё чаще и чаще – даже какие-то неприятные тягостные ощущения в теле появлялись, и только сигарета могла снять это и вернуть ей спокойствие и удовлетворение. В свой шестнадцатый день рождения Пэм прямо с утра воспользовалась своим новым правом, впервые насладившись сигаретой после завтрака дома, когда все остальные в квартире сердито смотрели на нее. Теперь ей можно было курить свободно - по крайней мере, когда ей было достаточно денег, чтобы купить сигареты. Она уже окончательно попала под влияние привычки. Её организм приспосабливался к всё более и более высокому уровню потребления никотина, который она позволяла себе повышать каждый месяц, и вскоре она действительно очень серьёзно увлеклась сигаретами. К следующему 17-му дню рождения Пэм обнаружила, что ей требуется почти целый картонный блок Вирджинии Слимс в неделю для поддержания хороших самочувствия и настроения, который её мама теперь, смирившись, покупала ей при каждой еженедельной поездке в супермаркет.

Ей не стоило бы «взрослеть» так быстро, думала Пэм. Теперь она очень хотела бы, если бы могла, вернуться в то окружение и в те условия жизни, которые она так желала побыстрее покинуть 20 лет назад. Но она всегда была слишком горда, чтобы признать, что совершила ошибку, и эта нынешняя ситуация не была исключением.
– Тогда просто не было других вариантов, – подумала Пэм. – Я же часто советовалась с родителями: и о колледже, куда они хотели отправить меня учиться, хотя я хотела сначала попутешествовать по стране, и о Томе…
Том, однажды случайно встреченный попутчик, оказался первым и единственным мужчиной, в которого она влюбилась, мужчиной, за которого она вышла замуж против воли родителей, просто чтобы доказать им своё право решать всё самой. Увы: Том начал изменять ей, ещё когда она была беременна Джули, и несмотря на регулярные истерики и скандалы, продолжал это делать до тех пор, пока Пэм с маленькой Джули однажды не вернулись домой раньше, обнаружив мужа и отца в объятиях какой-то смазливой шлюхи, подцепленной им, по всей вероятности, в ближайшем к дому баре. Этот день был последним днём семейной жизни Пэм.
– Черт побери, какая же я была дура!.. – думала Пэм. – Том, ты, несчастный ублюдок, – подумала она. – Из-за тебя я не имею университетского образования, хотя получить его было бы легко: я всегда чуть ли не шутя справлялась со школьной программой и была отличницей! Именно из-за тебя я застряла на этой дерьмовой работе! И как после такого я буду доверять людям?
Неудивительно, что Пэм была одинока в течение уже нескольких лет. За это время множество мужчин пытались ухаживать за ней, ежедневно на улице она ловила восторженные мужские взгляды, но… никому из них не удалось добиться от Пэм даже лёгкого намёка на возможные отношения.

Несомненно, Пэм имела полное право гордиться своей внешностью, и особенно волосами, все еще длинными, тяжёлыми, светло-медового цвета. Хотя даже лишившись и таких волос, и макияжа, она всё равно была бы красива. Она определённо выглядела на тридцать, или даже моложе, по крайней мере, в хороший день... только вот дней таких было в последнее время всё меньше и меньше. Она прикусила губу при этой мысли, взяла новую сигарету и прикурила.
– Эта штука чертовски много может сделать для меня, – подумала Пэм, – особенно сейчас, когда большую часть времени я ужасно выгляжу. Ведь я слишком устала, чтобы как следует заботиться о себе, и не вижу причин не побаловать себя хоть немного...
Она протянула руку, взглянув на длинную белую тлеющую сигарету между пальцами, затем поднесла её к губам и сделала сильную затяжку, набрав побольше дыма и вдохнув его так глубоко, как только могла. Пэм медленно выдохнула, чувствуя знакомые приятные ощущения, и подумала о том, как же давно она впервые испытала это.
–Боже, – подумала она, – я выкуриваю почти блок в неделю уже больше 20 лет!
Пэм иногда ощущала небольшую одышку – при беге или при подъёме по лестнице, также её у нее временами был утренний кашель, однако она вспомнила, что это было у неё и через год после начала курения, и сейчас, через столько лет, здоровье серьёзным образом не ухудшилось. Она знала, что зависима от курения, но также знала и то, что ей по-прежнему очень нравилось курить, и решила больше не обвинять себя в том, альтернативы чему для Пэм всё равно не было.

Вдруг у входа в гостиную появилась Джули, и – сомнений не было – определённо собиралась что-то сказать Пэм.
Когда её мама навсегда ушла от Тома, взяв с собой Джули, девочка испытала такой же стресс, как и Пэм, если ещё не больший. В конце концов, ребёнку нужен был отец, и не понимая причин, лежавших в основе развода, дочь чётко поняла одно – что мама увезла её от папы. Пэм пыталась объяснить ей, из-за чего она была вынуждена сделать это, и она была уверена, что Джули в свои 14 лет хорошо поняла хотя бы всю серьёзность ситуации (а Джули блестяще училась в школе и была не по годам разумна и рассудительна), но в последние пару лет, когда дочь вступила в подростковый возраст, её обида на мать начала давать о себе знать. Мало-помалу дошло до того, что Джули обвинила Пэм во всех вещах в ее жизни, которые ей не нравились, и трещина в отношениях мамы и дочери только ширилась и углублялась, сведя к минимуму уровень общения между ними.

Так что сейчас Джулия проводила большую часть своего времени либо в библиотеке, либо убираясь в своей комнате, делая школьную работу или читая книги, всегда пытаясь как-то «сделать лучше», считая даже безупречно выполненные задания недостаточно хорошими. Пэм все больше беспокоилась из-за отсутствия у Джули друзей, но всякий раз, когда она пыталась поговорить об этом с Джулии, та обрывала разговор и, отвернувшись от матери, переставала её замечать, углубившись в чтение.

Пэм подумала, что в этом отношении Джули была настолько непохожа на нее, насколько это возможно, но во всём остальном сходство между ними было иногда даже пугающим. Например, у нее был точно такой же упрямый характер, как у Пэм, только Джули умела держать эмоции в себе и не была столь импульсивной и взрывной, как Пэм. Вместо того, чтобы совершать подчас необдуманные поступки, Джули могла работать и учиться, как ни в чём не бывало, однако сомневаться в её умении добиться своего не приходилось.
Не только упрямством, но и многим ещё Джулии копировала непростой характер Пэм. Большую часть времени, правда, она скрывала его черты, представляясь посторонним простой милой девушкой, но при Пэм она позволяла себе быть собой, последнее время почти ежедневно расстраивая мать.
Внешне Джули была очень похоже на свою маму, разве что с немного более мягкими, округлыми чертами лица и с рыжеватым оттенком столь же длинных, густых волос. Пэм замечала, что Джули старалась пореже появляться на людях с матерью. Может быть, ей не очень нравилось, что молодые люди обращают больше внимания на мать, чем на неё саму? Однако Джули никогда не пыталась завязать отношений с парнями, более того, она не оставляла им шанса хоть чуть-чуть растопить ледяную стену, которую она выстроила вокруг себя. Напротив, она, как правило, сразу пресекала любые попытки контакта короткими, но резкими и колкими замечаниями – тем же, чем Пэм владела в совершенстве.

– Да, дорогая? - спросила Пэм, не без труда изобразив улыбку.

– Мне нужно двадцать долларов завтра на поездку за город. Мы заказали автобус, который повезёт нас сначала в музей, а потом в парк природы, смотреть животных, - сказала Джули.

– Вот дерьмо… Отличненько, - подумала Пэм. - Джули, очень жаль, что ты не сказала мне это раньше. У меня всего только около 45 долларов, и это всё, что у нас есть до четверга, когда мне перечисляют недельный заработок, -сказала она. - Почему ты не сообщила об этом раньше?

– Я, наверное, забыла, но я реально очень хочу пойти. Это всего лишь каких-то двадцать долларов, – ответила дочь.

Пэм задумалась. Она действительно хотела дать Джули возможность участвовать в поездке, но денег в тот момент было совершенно в обрез.
– Все собираются, весь класс? - спросила она.

– Да, почти, - ответила Джули.

«Грустно», - подумала Пэм. - Милая, я даже не знаю, как мы проживём ближайшие дни, понимаешь? Ты же знаешь, что у нас нет лишних денег, и если ты меня не предупреждаешь заранее о необходимых тратах, я просто не могу их спланировать. Ты уверена, что тебе так это нужно?

– Нет, конечно же, не нужно! Забудь! Действительно, мамочка же потратила все деньги на эти дурацкие штуки, которые ей так нужны, чтобы медленно убивать себя, правда? – с издёвкой и обидой в голосе выпалила Джули, указывая на сигарету, дымящуюся в пальцах Пэм.

Это было более чем знакомо. Джули, как и всем детям, сызмальства внушали в школе, что курение – это очень плохо, а для Джули всё, услышанное ею в школьных стенах, было непреложной истиной. Ей было всего шесть, когда она, вернувшись домой из школы, впервые начала рассказывать и маме, и папе, как это ужасно – курить, и что курильщики обязательно неизлечимо заболеют и умрут. Это периодически повторялось в течение многих лет, но, по крайней мере, когда Том был рядом, Джули распределяла свою энергию по борьбе с курением равномерно между ним и матерью, за счёт чего Пэм ещё не так доставалось от дочери. Теперь же, когда она осталась одна, Джули ополчилась против вредной привычки матери с удвоенной силой.
Для Пэм, в голове которой и так весь день роились мрачные мысли, слова дочери стали тем же, чем могло стать пламя для охапки сухого сена. Она вспыхнула.

– Черт подери! Меня уже тошнит от того, что ты постоянно критикуешь меня и всё, что я делаю! Ну и что с того, что я курю?! Это моё личное дело, понимаешь, а не твоё! И это не та причина, из-за которой я не могу дать тебе эту несчастную двадцатку! – не в силах сдерживаться, прокричала Пэм.

– Ага, конечно. Ведь сигареты бесплатно дают мамочке в магазине каждую неделю, – с сарказмом ответила Джули. – Если бы ты не курила столько, у нас были бы деньги на очень многие хорошие вещи, но ты просто тупо прожигаешь их, не получая ничего, кроме шанса побыстрее отправиться на тот свет.

– Слушай, заткнись, чёртова сучка, я больше не могу это слышать! Черт возьми, единственное, что меня реально убивает, это то, что я вечно бьюсь, как рыба об лёд, стараясь свести концы с концами, чтобы обеспечить тебе хоть какую-то приличную жизнь! Кроме того, какого хрена ты вообще несёшь эту чушь? Все, что ты говоришь – это долбаное дерьмо, которым тебе в школе нашпиговали голову! Почему, черт возьми, ты даже не пытаешься сама хоть немного в этом разобраться?!
Пэм совершенно потеряла способность контролировать себя и выплёскивала на дочь всё, что накопилось к ней за долгое время.

Джули была по-настоящему шокирована таким обилием слов, которые она, разумеется, слышала, но про которые даже подумать не могла, что их будет использовать её мать, ещё и по отношению к ней. Поэтому всем, что она с трудом смогла произнести в ответ, было: «Что… что всё… это значит?». Джули еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.

Пэм все еще была взволнована и возбуждена. «Так...», сказала она и задумалась на пару секунд. Она знала, что единственное, что не покидало Джули никогда – это способность логически рассуждать. И Пэм показалось, что её мысли вдруг сами стали складываться в фразы:
–Ума не приложу, как ты можешь без конца критиковать меня за то, что ты сама даже ни разу не попробовала. Откуда, черт возьми, ты можешь знать, что это? Я думаю, ты должна попробовать всё на себе, прежде чем идти против того, о чём понятия не имеешь!

Джули ничем не выдавала своих мыслей, поэтому мать не могла догадаться, что происходило в её голове; а туда закрались серьёзные сомнения. Джули давно замечала, что всё больше молодёжи из её школы начинает курить. Это были неглупые ребята, к тому же они должны были знать о курении всё то же, что знала она, так зачем же они это делали? Джули недоумевала. Она была знакома с социологическими исследованиями, в которых указывалось, что число курящих девушек её возраста год от года увеличивается. И она видела, что несмотря на всё то, что известно о последствиях курения, многие люди, и её мама в том числе, курили в течение очень долгого времени, и при этом не были ни мертвы, ни больны, вопреки написанному в книжках и брошюрах о курении. Неужели она что-то не поняла или пропустила? Не может быть...

– Почему я должна хотеть попробовать курить? Фу, это гадость! – возразила Джули.

– Двадцать долларов, прямо сейчас! Вот почему ты захочешь это сделать, –сказала Пэм.
Пришло время как следует проучить эту юную неблагодарную нахалку, – подумала она. – Наконец-то она перестанет постоянно упрекать меня!
Она продолжала, всё ещё не понижая тона. – Ты выкуриваешь сигарету со мной, прямо здесь и сейчас, делая это так, как я тебе скажу, и я даю тебе двадцать долларов. Подожди, я придумала вариант получше, – сказала Пэм, развивая свою мысль. – Если ты выкуришь сигарету прямо сейчас и согласишься выкурить целую пачку… нет, не пачку, а блок – чтобы всё было честно, я не ставлю ограничений во времени и у тебя его будет столько, сколько тебе понадобится, – я не только дам тебе сейчас двадцать долларов, но и заключу с тобой такую сделку. Если, когда ты выполнишь моё условие, ты всё ещё будешь искренне считать, что табак – зло, и по-прежнему будешь против моего курения, клянусь, я сделаю всё, чтобы бросить: буду принимать лекарства для этого, пойду к врачу, к психотерапевту, всё что угодно. Но если ты после этого убедишься, что была неправа, ты обязуешься больше ни словом не критиковать меня за курение. По рукам?

Джули напряжённо задумалась. Она очень хотела поехать с классом за город и нужные для этого 20 долларов были бы её, если бы она всего лишь сделала то, что ее мать делала постоянно. Она была убеждена, что курение – это плохо и вредно, но вместе с тем видела вокруг множество странных противоречий. Ее мама была красивой женщиной – она давно поняла это, сравнивая её с моделями и актрисами на фото в глянцевых журналах, и была в хорошей физической форме, но при этом курила. Как красота и здоровье могли сопутствовать курению? Её сердце забилось от волнения – Джули мучительно колебалась. Но вдруг она приняла решение.

– Хорошо, договорились. Будь по-твоему. Только сперва дай мне двадцать баксов! – потребовала Джули.

– Не хитри! Сядь сюда! – приказным тоном сказала Пэм, указав на край дивана. – Ты сделаешь всё, что я тебе скажу, а когда закончишь, я дам тебе твои заслуженные двадцать долларов. Мы же так договорились? Теперь садись!
Она всё ещё не могла успокоиться.

Джули не пришло в голову ничего другого, кроме как подчиниться. Возражать она не стала: решение принято, отступать некуда. Она
села на диван рядом с матерью, поставившей большую стеклянную пепельницу на стол перед ними. Затем Пэм потянулась за своей пачкой Вирджинии Слимс, взяла сигарету и протянула пачку Джулии. Та нерешительно взяла и себе тоже. Гладкая плотная палочка показалась Джули странной на ощупь. Она понюхала сигарету. Запах табака казался необычным и каким-то пугающим.

Пэм щёлкнула зажигалкой, прикурив свою сигарету, затем повернулась к Джули.
– Вот, держи сигарету так, – сказала она, показав свою руку. Джули сделала это и вопросительно посмотрела на мать. – Хорошо. Теперь ты должна держать её во рту, а когда я поднесу зажигалку, нужно будет потянуть в себя.

Джули лишь слегка придерживала белую сигарету во рту, не обхватывая её фильтр губами. Она ощущала пряный аромат табака и ещё раз подумала, что, наверное, она не должна была всё это делать. Когда Пэм поднесла огонёк к сигарете Джулии, она заметила, что та не держит её во рту как следует. Такие компромиссы Пэм были не нужны. Свободной рукой она вставила сигарету в губы Джули, убедившись, что дочь теперь держит её плотно, поднесла к сигарете пламя и скомандовала: «Ну же! Тяни в себя!».

Джули, вероятно, побаивалась снова спровоцировать гнев своей матери, но больше всего она осознавала невозможность отказаться от сделки, на которую согласилась. Ее глаза были максимально сосредоточены на пламени и сигарете. Она, услышав слова Пэм, начала осторожно тянуть дым и удивилась, увидев, как кончик зажатой между её губами белой палочки от этого разгорается красным. В первую секунду она не заметила ничего, но потом почувствовала, как горьковатый незнакомый вкус начинает наполнять рот.

Когда Пэм убрала зажигалку, Джулия быстро вынула сигарету изо рта и в тот же миг выпустила облачко дыма. Теперь она хорошо ощутила его, что напомнило ей тот момент, когда однажды мама курила и нечаянно выдохнула дым слишком близко к её лицу, и ей это не понравилось. Ее рот невольно начал наполняться слюной, и она сглотнула, чтобы избавиться от неё. Во рту держался неприятный горький вкус.

– Хорошо, а теперь посмотри внимательно на меня, - сказала Пэм строгим тоном. – Сейчас я научу тебя курить так, как курю я, и ты должна будешь наблюдать за всеми моими действиями и выполнять всё точно так же, как я. Теперь смотри! Я вдыхаю...
Пэм тянула сигарету не меньше трех секунд, потом слышимо глубоко вдохнула, показав Джули, что дым изо рта исчез. – А теперь... – Пэм выдохнула дым. – Я выдыхаю. Всё очень просто. Сейчас делай, как я!

Пэм внимательно наблюдала, как дочь с волнением и опаской на лице медленно поднесла дымящуюся сигарету к губам. Джули сомкнула губы на конце фильтра и заметила, что дымок, вьющийся с конца сигареты, почти исчез, когда она несмело начала втягивать щёки.
Продолжая сосредотачиваться на сигаретном конце, Джули увидела красновато-оранжевое свечение, такое же, что она видела так много раз, наблюдая за мамой, и поняла, что она сама заставляет сигарету разгораться. Ее сердце застучало еще сильнее, чем раньше. Прошло две секунды, и Джули выпустила сигарету из губ – та стала дымиться намного сильнее. Приоткрыв рот, как это делала её мама, она преодолела страх и впервые в жизни вдохнула дым.

Ощущения совершенно не были похожи на что-либо испытанное ею раньше, и мало походили на то, что Джули рассчитывала ощутить. Она почувствовала резкое раздражение и першение в горле и тут же ещё более сильное давление в груди. Джули ощутила толчок в груди – как-будто кто-то мягко ударил её изнутри, и она почти задохнулась на мгновение, прежде чем осознать, что происходит. Она не испытывала раньше ничего похожего, только однажды, когда в очень холодную зиму на бегу наглоталась морозного воздуха. Но теперь это было не холодно, это было… Джули не могла мысленно подобрать подходящее слово и постаралась избавиться от дыма, выдыхая. На выдохе табачный дым снова попал ей в горло – сработал кашлевой рефлекс, Джули закашлялась и подавилась остатками дыма, бесконтрольно выходящими у неё изо рта и носа. Теперь там господствовал тошнотворный табачный вкус, горло першило, глаза наполнились слезами. Это было ужасно!

Пэм наблюдала за реакцией ее дочери на первую затяжку с интересом и пониманием. Чёрт возьми, – подумала она, – ведь Джули на самом деле это сделала. И вот что получилось!
Пэм вспомнила саму себя, затягивающуюся первый раз, как она приложила все силы, чтобы не позволить себе отреагировать так, как это сделала Джули, потому что ни в коем случае не могла доставить удовольствие своей более опытной подруге наблюдать за своей постыдной реакцией. Теперь же Пэм ощутила сладкое чувство мести, видя дискомфорт дочери, и позволила себе слегка самодовольно улыбнуться.
– Это пойдёт тебе на пользу, – подумала она.

Несложно было прочесть эту мысль на лице Пэм, что Джули и сделала, когда повернулась к ней лицом и мокрыми от слёз глазами взглянула на мать.Но упрямство её характера возобладало, и у Джули не осталось сомнений в том, что же делать дальше. Ей хотелось не только получить уже отчасти заслуженные двадцать долларов, но и доказать матери, что она совсем не слабачка. Она снова сглотнула слюну. Вкус во рту всё ещё был ужасным.

– Это все, что было нужно? – вызывающе сказала она.

– Кажется, тебе было более чем достаточно! – ответила Пэм посмеиваясь.

– Ничего подобного, – ответила Джули, разглядывая белую палочку и чувствуя тепло её дымящегося кончика.

– Хорошо, тогда давай еще разок, а? – саркастически предложила Пэм, зная, что чем больше её дочь сейчас будет курить, тем скорее у неё наступит неизбежная для новичка никотиновая передозировка со всеми неприятными последствиями. Пэм сделала свою привычную глубокую затяжку, следя, чтобы Джули повторила всё в точности. Когда она выдыхала дым, Джули сделала то же самое.

Когда Джули потянула дым сигареты, она почувствовала жар от вновь разгоревшегося её кончика и гораздо более интенсивный горьковатый
вкус во рту. «На этот раз я не собираюсь задыхаться!» - пообещала она сама себе, стараясь подготовиться к тому, что она минуту назад уже испытывала. «Может быть, если бы я сделала вдох быстро, мне не было бы так плохо?» – подумала она, поэтому, приоткрыв рот, резко глубоко вдохнула. Опять то же чувство в горле, а потом и в груди, когда табачный дым вошел в лёгкие. На этот раз першение и давление внутри ощутились ещё сильнее. Когда Джули начала выдыхать, она почувствовала, что может управлять потоком дыма,
избегая при этом кашля. Её поразил вид длинной беловато-сизой струи, выходящей из её рта на выдохе. Она сделала это! Джули ощущала
странное чувство победы и выполненного долга, но не знала, как избавиться от противного табачного вкуса во рту. Слюны там было ещё больше, чем раньше; она то и дело её сглатывала, что отзывалось дискомфортом в желудке и странными неприятными ощущениями в животе. Её сердце все еще стучало в груди, теперь уже не только от эмоционального напряжения и волнения.

Пэм с интересом наблюдала, как Джули выдыхает дым, отметив про себя, что дочери удалось преодолеть самые первоначальные препятствия для курения. Теперь, если она хотела проучить Джули, доведя её до плохого самочувствия, она должна была заставить ее выкурить всю сигарету настолько интенсивно, насколько возможно.
– Хорошо, до сих пор ты неплохо справлялась. Теперь продолжим. Каждый раз, когда я буду затягиваться, ты должна будешь делать то же самое. Вдыхаешь дым так же, как я, и держите его в себе столько же, сколько я это делаю. Окей? – сказала она.

Джули, как всегда упрямая и азартная, кивнула в знак согласия. Пэм поднесла сигарету к губам, то же сделала и Джули. Она постаралась
сделать на этот раз затяжку посильнее, и Джули затянулась вместе с ней. Пэм сознательно приложила усилие, чтобы задержать дым внутри подольше, чем обычно, но Джули, хоть и не без труда, выдержала и это испытание. Наконец, Пэм выдохнула дым, то же сделала и Джули. Она стряхнула с сигареты пепел и снова глубоко затянулась, и Джули в точности повторила всё это.

Последующие затяжки Джули перенесла уже полегче, чем две первые. Она обнаружила, что ощущения в горле и груди были не столь острыми, как в первый раз, и несколько освоилась с ощущением табачного запаха и вкуса. Когда из-за матери ей пришлось дольше удерживать в лёгких дым, она ощутила в груди необычный трепет, а после того, как выдохнула – похолодание и странную дрожь где-то внутри. Следующую затяжку оказалось сделать ещё проще, но после неё она с тревогой почувствовала, что дрожь начинает распространяться по всему её телу, доходя до пальцев рук. Она была рада, что передышка в несколько секунд, пока они стряхивали пепел, позволила ей глубоко вздохнуть и отдышаться. Это помогло, но немного и ненадолго, и следующая затяжка ещё больше усугубила плохое самочувствие Джули. Её тело стало ватным, она чувствовала похолодание внутри, дрожь и слабость, в ушах понемногу начинало звенеть. Неужели это то, что её мать испытывает всё время?

Пэм внимательно посмотрела на свою дочь, стараясь оценить степень никотиновой интоксикации. Джули уже сильно побледнела, а взгляд её стал слегка замутнённым. Пэм заметила, что наполовину недокуренная сигарета в пальцах Джули немного мелко подрагивала. «К тому всё идёт» – подумала Пэм не только с чувством удовлетворения, но и со смутным сожалением. Она любила свою дочь больше всего на свете, и никогда не попыталась бы навредить ей намеренно. Но сегодня, похоже, всё зашло слишком далеко...

– Как ты? – спросила Пэм несколько мягче, чем раньше.

– Я в полном порядке. Слушай, как ты можешь делать это всё время? Это же ужасно! – ответила Джули по-прежнему вызывающе, но уже чуть тише и с подрагиванием в голосе.

– Я давно привыкла, – ответила Пэм. – Думаешь, ты сможешь докурить эту сигарету? – спросила она, надеясь, что Джули наконец сдастся.

– Ещё бы! Ты проиграешь, – усмехнулась Джули.

– Это мы ещё посмотрим, – парировала Пэм. – Давай ещё раз! - сказала она, делая длинную затяжку сигаретой. Джули последовала её примеру, и на этот раз она почувствовала, что больше не может. Ей стало дурно, сильно затошнило, перед глазами поплыло, в горле щипало. Когда она выдыхала дым, ей пришлось сосредоточиться на своём дыхании, чтобы окончательно не потерять контроль над собой. Она была на грани обморока, но всё ещё пыталась делать вид, что ничего не происходит.
– Пожалуйста, дай мне хоть минуту передышки! – подумала она.

Пэм внимательно посмотрела на дочь. Было очевидно, что Джули уже не на шутки плохо от её первой сигареты. Пришло время оставить её в покое, прежде чем не наступили серьёзные неприятности.

– Тебе не нужно докуривать, дорогая. Я всё понимаю. Положи сигарету, если хочешь, – предложила Пэм.

– Ты дашь мне деньги? – спросила Джули не своим голосом. Она едва могла говорить. Ей стоило огромных усилий сдерживать подкатывающуюся к горлу тошноту.

– Разумеется, нет. Ты не выполнила своё условие сделки, – сказала Пэм.

– Почему? Я же покурила. Мне нужны деньги! – возразила Джули. Правда, в её руке оставалась почти наполовину недокуренная сигарета. Возможно, –подумала она, – если она заставит мать найти аргументы для ответа, она выиграет хоть немного времени.

Стратегия Джули сработала. Пэм встала с дивана и пошла на кухню. Джули закрыла глаза, откинувшись назад, и жадно глубоко вздохнула. – Держись любой ценой, – сказала она себе. – Ты должна сделать это.

Пэм вышла из кухни с кошельком в руке и вернулась на диван. Она извлекла 20-долларовую банкноту и положила её на журнальный столик.
– Ты заканчиваешь здесь, – сказала она, сделав метку на сигарете Джули, – и деньги твои. Действуй!

Джулия слегка колебалась. Пэм больше не заставляла её не курить в том же темпе, что сама. Она снова потянула сигарету и вдохнула на этот раз неглубоко, выдохнув небольшую струйку дыма. Посмотрев на сигарету, она прикинула, на столько та стала короче от этой затяжки, и поняла, что ей придётся затягиваться ещё два раза. Она снова затянулась, заметив, что ближе к концу сигареты дым становится гуще и насыщеннее. Ей опять стало дурно, а на выдохе затошнило с новой силой. Сейчас во что бы то ни стало ей нужно было выиграть время. Оставалась ещё одна, последняя затяжка. Сделав несколько глубоких вдохов, Джули собралась с силами и затянулась последний раз. Вдохнув дым, она поняла, что теперь ей просто нужно избавиться от него и сохранить самообладание хотя бы настолько, чтобы взять деньги и уйти. Она выдохнула и произнесла прерывающимся голосом: «Всё, я сделала то, что ты требовала. Я пошла». Она положила сигарету в пепельницу и попыталась встать. Это удалось ей с большим трудом из-за сильного головокружения. Из последних сил Джули взяла деньги и медленно, как пьяная, пошатываясь пошла в спальню.

Пэм наблюдала, как ее дочь уходит, со смесью грусти и удовлетворения. Грусти, потому что отношения между ними стали, похоже, ещё более натянутыми; удовлетворения от того, что ей удалось наконец отомстить Джули за её бесконечные нотации. Пэм вытряхнула окурки из пепельницы и заглянула в свой кошелёк. Да, с такими деньгами придётся как-то выкручиваться хотя бы ближайшие пару дней, – подумала она.

Джули пошатываясь вошла в спальню и рухнула на кровать. Она никогда не чувствовала себя так ужасно, даже когда однажды тяжело болела гриппом. Её сильно мутило, было тяжело дышать, сердце колотилось как сумасшедшее, в ушах звенело, живот крутило, а перед глазами мелькали и плыли какие-то пятна. Она сама не заметила, как через минуту впала в забытье.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Volcano здоровые легкие сигареты мика как начать курить женские сигареты удовольствие удовольствие от курения курение здоровье курящая девушка Liebfraumilch елизавета серебрякова женское курение как курить взатяг самые безопасные сигареты пин-ап армянские сигареты курящая женщина гламур девушка папиросы как затягиваться сигаретой овальные сигареты сигарета Superslims сигареты без фильтра дешевые сигареты Marlboro новые марки сигарет история ментоловые сигареты табак донской табак девушки любовь сигариллы Queen size самые модные сигареты советские сигареты никотиновая зависимость тонкие сигареты ароматизированные сигареты элитные сигареты реклама испания юмор зажигалка фильтр-мундштук сигареты кисс сигареты из крыма сигареты с ментолом импортные сигареты King size Parliament компакт красота первая затяжка девичья курилка импорт ява курить большая пачка сигареты компакт колумбийская мешка сигареты лд курилка сигареты винстон курение и здоровье дым пепельница друзья модные сигареты натуральный табак стиль пётр 1 прима борьба с курением Winston польза курения Kent богатыри красный мальборо нак начать курить сигареты ричмонд мундштук молочный аккаунт белорусские сигареты Pepe Mevius фото бен хур баз пачка ангелика дрордж гросс #smokeemo's blog германия киевский пейзаж сигареты оптима Captain black самокрутки сигареты джой комфортное курение сигареты мальборо как скрыть запах табака пхукет жизнь ветлужанка сигареты с фильтром-мундштуком полиция легкие сигареты общение женственность кисс яблочный красота и курение Slims полезные сигареты гильзы Camel Alliance творчество сигареты парламент сигареты давидофф собака первая сигарета Smokeemo's blog гродненская табачная фабрика Menthol страсть секреты долголетия Bond рафаэль де сото украинские сигареты эстетика сигариллы без фильтра мальборо с ментолом сигареты прима курильщицы школа курильщиц Lss культура курения курящие девушки сигареты вог сигареты кент мини-сигары никотин болгарские сигареты суперслим стёб классика спалила мама грусть дети польша альянс моршанск имидж карелия сигареты спорт подарок сигареты стиль мода и курение курение при астме молоко Kiss сексуальность Dupont табачный павильон курительный клуб Pueblo куин сайз пещера раздвижная пачка сигареты эве сигареты филип моррис фредерик смит лиггетт дукат стерва Glamour Aroma rich More мягкая пачка Sobranie спорт и курение колледж Less smell пример философия сигареты сенатор сигареты пэлл мэлл казбек крепкие красота курения будущее фашизм Richmond тамбовский волк сигареты металлическая пачка редкие сигареты мини-формат